***

Покрыли года меня сединой,
А память упрямо зовёт за собой.
Я вспомнил Шинданд, Кандагар и Герат,
Где довелось мне душманов стрелять.

Погибших друзей не могу позабыть,
Ведь с помощью их научился я жить.
И с ними во сне разговоры веду,
Как будто встречаемся мы наяву.

Товарищи просят меня рассказать,
Помнит ли их наша Родина-мать?
И с замиранием сердца в груди
Ждут от Отчизны своей похвалы.

Скупую слезу я не смог удержать:
Не помнит о вас наша Родина-мать,
Забыла истории трудные дни,
Как будто и не было этой войны.

***

***

Года пролетели, но память упряма,
Не отпускает с войны ветерана.
Выросли дети, и внуки уже
Просят нас рассказать об Афганской войне.

Часто в Афгане свинцом поливали,
Но мы добросовестно долг выполняли.
Душманы за это нас уважали
И между собой «Шурави» называли.

Кто-то в горах караваны встречал,
Кого-то в дороге фугас разорвал,
Кто-то в пустыне от жажды страдал,
А кто-то в «зеленке» от ран умирал.

Жизненный путь был у каждого свой,
Многих из нас не дождались домой.
Сколько душ искалеченных получила страна,
Но долг перед Родиной мы отдали сполна!

***

2020 год (впервые стихотворение прозвучало 14 февраля на церемонии открытия обновленного памятника воинам-интернационалистам в г. Жабинка)

***

Здравствуй, дорогая, из Афганистана я пишу,
Как прежде жив я и здоров,
Что в часы свободные бродим по дуканам –
Базарнее Кабула я не видел городов.
А ещё скажу тебе, ангел мой хранитель,
Что во всех походах ты была со мной,
Тысячи невидимых связанные нитями,
Но лишь тебе обязан тем, что я живой.

***

***

Старая хата ў аканіцах сініх.
Шарэюць вокны, мытыя даўно.
Шаснаццаць год чакала маці сына,
Забранага афганскаю вайной.

Ад ветру хусткай ахінала плечы,
Выходзіла на сцежку кожны дзень.
Як заўважала постаці сустрэчных,
Уздрыгвала: мо гэта сынаў цень?

Чакала летам, сумнаю зімою,
Чакала ў спёкі час, у дождж і снег.
Чакала – вось-вось прыйдзе ён дадому,
І зноў пачуецца юначы смех.

Дзе ж ён цяпер? І з кім? Мо адзінокі?
Дзе сын яе, сыночак дарагі?
Сустрэць бы зноўку позірк сінявокі,
Іскрысты, як блакітны сцяг ракі.

З-за плота вызіраюць рэшткі саду.
Яе няма…Няма каму чакаць…
Але, бы людзі, памятае хата –
Па маці й сыну будзе сумаваць.

***

Ён пайшоў на вайну,
Сінявокі вясёлы юнак.
Сціснуў зубы – і ў бой,
І паўсюль –
Акрываўлены мак.
Бляклы твар.
Рукі зброю трымаць знемаглі.
Ён забыўся на ўсё,
Толькі пробліскам згадка, калі
Перад боем пісаў
Маці ён, што не спала начэй:
“Сама горай – чакаць,
А ў баі на душы мне лягчэй…”

***

Всякий раз в эти дни февраля,
Под задумчивый снег и метель
Представляется время, когда
С чужой пылью укрывала шинель…

Под командный голос: «Отбой», –
Сжав руками свой автомат,
Закрывались устало глаза
У измученных боем солдат.

Нет! Ни в годы Великой войны,
Тех вошедших в Историю дней.
А времён, что недавно ушли
Сквозь открытый просвет двери.

Кто же раньше подумать мог,
Кроме тех, кто посылал?
Выполнять Интернациональный долг,
Чтобы часто так прилетал…

Из-за тех далёких высот
Грузом «200» – «Чёрный тюльпан»
И похоронки, что присылал
Бедным мамам штабной капитан.

Кто же раньше подумать мог?!
Что сегодня, почти никак…
Тот, кто привык без ног
Быть героем в обмен за пятак…

Что героем он был тогда
И друзей терял…Но знал,
Знал: «Пройдёт эта война!»,
Куда послала его страна.

Не жалел для неё себя,
Выжил тем, что любят и ждут…
А вернулся с войны, когда
Лишь у Матери розы цветут

На душе. А в глазах – огни!
«Ты вернулся! Спасибо, Сынок!
Всё отдам для тебя, возьми!
Только дай насмотрюсь чуток…

На твои, Сынок, ордена,
На твою седую главу.
Для чего воевал, скажи?!
Чему годы отдал, не пойму?!»

Улыбнулся лишь матери сын,
Ничего не сказав в ответ.
Из команды остался один…
Как-то ярко в глаза ему… свет…

Заслезились глаза. И он
Только крепко обнял её,
Ту, которая на миллион,
Благодарна была за всё!

…Долго снится горный пейзаж.
И во сне всё кричишь: «Вперёд!».
До сих пор – пред глазами мираж…
И на фоне его вертолёт…

Что взамен за Геройство и Жизнь?
Среди ночи, под детский сон
Крик жены: «Дорогой, проснись!».
Там, где был ты от всех отделён…

***

Конверт развёрнут.
Предо мною письмо, знакомою
рукой написано:
- Сыночек, здравствуй! Как служишь
ты, любимый мой?!

И я с тоскою представляю
Твой образ до крови  родной,
Рукой дрожащей вытираю
Намокший лист своей слезой.

…Ты далеко, моя родная. Но
Слышу голос: «Как ты здесь?
Опять не ел? Растрёпан волос…
И, кажется, седой уж весь…»

Нет, нет! Не сед я, мама.
Тебе то кажется, поверь!
А сам, читая твои строки,
Украдкой всё смотрю на дверь…

…За стенами разрывы. Пули,
свистят как ветер по степи…
Я вспоминаю звуки улиц,
По коим мы с тобою шли…

Сегодня трудный день. Стреляют.
Здесь жарко от ручных гранат.
А я в тот час письмо читаю,
твоё, что мне вручил комбат.

Пусть мне мешает всё. Но, впрочем,
не важно, что вокруг война.
Ведь пред глазами твои строчки:
«Пиши, сынок. Как жизнь твоя…»

«Как ты? Наш двор не забываешь?
Когда же сможем увидать, кого
вся улица узнает средь тысяч лиц,
тебя, сынок!».

Когда же сможешь с нами снова,
Как прежде, весело шагать
По нашим улицам знакомым...? Ну, всё!
Пиши, пожалуйста! Целую! Твоя мать…

***

***

Эхо горное. Гулкое эхо.
Хлопки выстрелов где-то там…
…И всё тот же вопрос: «Что же это?»
А ответом: «Афганистан».

Как скучаю по Родине милой!
По тропинке, что к речке ведёт.
…По деревне, где бабушка жила.
…Как за лесом солнце встаёт.

Спят в палатках наши ребята,
Пусть не долог тревожный сон;
…Прижимая ствол автомата,
Вспоминая Родительский Дом.

И под свет красной ракеты,
Лишь услышав команду: «В ружьё!»,
Возрождаются текстов куплеты,
Как солдатская доблесть встаёт.

Под палящим солнцем, что в дымке,
Про несущий смерть горный склон.
Про погибшего, что не забыли…
На чужбине…, где другом был он.

…Где делился и Хлебом, и Словом.
Где прикрыл командира собой.
Кто любим Родительским Домом.
Кто был послан Советской Страной.

***